Весла равномерно опускались в воду и так же равномерно взлетали в воздух. Вверх-вниз, в воду — на воздух; словно огромные водяные насекомые на длинных тонких ногах, первые корабли миновали маяки и вышли за волнорез в открытые воды залива.
Ряд за рядом начинали двигаться корабли, все больше и больше весел, повинуясь ритму барабана, врезались в водную гладь. И все сильнее и сильнее звучала над бухтой древняя пиратская песня, которую орали сейчас тысячи луженых морскими ветрами глоток:
Ветер гуляет на вольном просторе.Яркие звезды играют с Луной.Мы на волнах серебристого моряЗолото ищем ночною порой.
Древний гимн корсаров звучал все громче, разносясь по городу. Казалось, чем дальше отходили от причалов суда, тем громче звучала песня. Это гавань Таракуса и окружающие горы прощальным эхом провожали в поход своих моряков. Долго еще звучали над городом древние слова:
Ночь светла, стремителен прилив.Поднимайте паруса скорее!Мы выходим в море, грусть забыв,Чтобы золотой увидеть берег…
* * *
Но на одном из кораблей армады не было слышно радостного пения. Это черная галера «Ятаган» в молчании отправилась в поход на Патангу.
Меряя шагами мостик, нахмурив брови и сжав кулаки, капитан Барим решал стоящую перед ним дилемму.
За его спиной бледный как полотно Чарн Товис с замиранием сердца смотрел, как новые и новые ряды галер и трирем поднимают паруса и поворачивают острые носы в сторону далекого города Огня.
Экипажу «Ятагана», несмотря на верность и преданность Тонгору, ничего не оставалось делать, как плыть вместе со всеми, рискуя в противном случае быть заподозренными в предательстве. Если бы у вождя пиратов возникли подозрения, его подручные немедленно потопили бы «Ятаган».
Толстый Блей и одноглазый Дурган стояли у борта и смотрели, как тают за кормой силуэты башен и маяков Таракуса. Круглолицый, никогда не унывающий ковианец на этот раз был серьезен и мрачен. Неожиданно он воскликнул, обращаясь к своему угрюмому товарищу:
— Но как же так?! Неужели мы, вместе с этими псами, ворвемся в город наших друзей, сея смерть и разрушение? Что скажет мальчишка-джасарк, когда его старые приятели вломятся во дворец с обнаженными мечами? Будь проклят тот день, когда старина Блей решил стать пиратом и отправился искать счастья в морских походах!
Дурган плюнул за борт и выругался. Затем, глянув единственным здоровым глазом на мостик, заговорщицки подмигнул приунывшему Блею:
— Не плачь раньше времени. Что до меня, то я верю нашему капитану. Он — мужик с головой… Если кто-нибудь из нас и может придумать выход из этой западни, то только он и никто другой. Ты уж положись на Рыжебородого. Бьюсь об заклад, он уже кое-что придумал, а теперь только прикидывает детали. Нет, капитан у нас — голова! Соображает!..
— Клянусь зеленой бородой Шастадиона, я хочу, чтобы ты был прав… Я очень надеюсь, что ты прав, — простонал в ответ Блей.
* * *
Знакомый порт быстро таял за кормой. Вскоре Таракус превратился в узкую полоску на горизонте, над бухтой заклубился легкий утренний туман. Зато небо над кораблями с каждой минутой становилось все светлее; засверкало солнце, последний раз отразившись, как от зеркала, от черепичных крыш и мощеных улиц Таракуса.
Корабли Каштара под всеми парусами мчались по глади залива. Небо из черного стало темно-синим, а затем голубым. Наступал день.
На мостике «Ятагана», словно факел, сверкала на солнце рыжая борода капитана. Барим все пытался найти способ предупредить Патангу о нападении волков Каштара.
К нему подошел его первый помощник Ангар Зенд, невысокий худощавый офицер с изуродованным шрамами лицом.
— Ну что? — спросил помощник капитана. — У вас есть какой-нибудь план? Во имя неба, капитан, вы что, решили так и тащиться в хвосте армады до самой Патанги, а затем ограничиться минимальным участием в резне? Я уверен, что у вас есть какой-то план. Разрази меня гром, если это не так. Ну скажите же хоть что-нибудь экипажу! Умоляю вас, капитан!
— Прекрати выть и скулить, словно бродячий пес! — вдруг рявкнул Барим. — Можете выть там, на палубе или в кубрике, но на мостике я заупокойных песен не потерплю! Ясно?
Чарн Товис подошел к Зенду и встал рядом с ним.
— Да, капитан. Экипаж и я, мы все хотим выслушать ваш план.
Барим Рыжебородый прищурил синие глаза, словно смотрел на них против яркого солнца.
— Ну что ж, вот вам мой план. Первое: мы не сможем обогнать флот Каштара и предупредить защитников Патанги. В армаде есть более быстроходные корабли, чем наш «Ятаган». Предупредить город Огня мы не сможем, и плывя вместе с проклятыми Красными Псами. Флот идет на всех парусах. А значит, у нас нет никаких шансов опередить их и первыми добраться до Патанги. Чуете, куда я клоню, болваны?
— Мы внимательно слушаем, что вы предложите, капитан, — хмуро произнес Ангар Зенд.
— Ну что ж, слушаете, так слушайте! Я считаю, что у Патанги и сейчас немало шансов на удачный исход сражения. Не забывайте про их летающие лодки, которые задолго до подхода армады обнаружат ее, а затем, известив стражу города, обрушат свою мощь на корабли Каштара. Чего стоят одни колдовские кристаллы, ограненные мудрым Иотондусом и установленные на летающих лодках несколько лет назад. Это оружие даст Патанге неплохое преимущество в бою даже с таким мощным противником, как флот Каштара, понятно?
Чарн Товис и первый помощник молча кивнули.
— Так вот, — продолжил Варим, — единственное, что делает Каштара неуязвимым и что может склонить чашу весов в его пользу, — та проклятая штуковина, которая установлена на борту «Красного Волка», дьявольское изобретение — лампа безумия. Белшатл рассчитывает, что от этих лучей рухнут с неба летающие лодки, очистив путь к стенам города кораблям армады Каштара. Безумие поразит каждого, кто осмелится с оружием в руках встать на пути пиратов, и тогда Патанга падет, даже не дав достойного отпора… Но, если мы сумеем уничтожить эту проклятую богами лампу, несущую безумие, то у Патанги появится шанс расправиться с волками Каштара. Да я просто уверен в победе города Огня при таком положении дел!
Ангар Зенд немного подумал и сказал:
— Отличная мысль, капитан. Но разрази меня гром, если я понимаю, как вы собираетесь воплотить ее в жизнь. Как мы можем добраться до проклятой лампы, стоящей на мостике флагмана, если плетемся в последнем ряду строя?
Рыжебородый подмигнул помощнику и многозначительно покачал у него перед носом пальцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
